Многие исследования нейробиологов говорят о социальности нашего мозга: это логично — предки не выжили бы поодиночке. Социальные взаимодействия играют для нас значимую роль. Есть статьи о том, что мозг обрабатывает социальные угрозы в тех же отделах, что и физические и, например, угроза статусу переживается похоже на угрозу жизни или травмирующая социальная оценка сродни физической боли при травме. 

Любопытно, что этому есть и лингвистическое подтверждение. Вы замечали, что на многих языках выражения «разбитое сердце», «нож в спину», «слово ранит» и подобные универсально описывают эмоциональные переживания с помощью слов, обозначающих физическое воздействие?

В современной жизни, мы часто попадаем в ловушку доставшихся от предков функций и испытываем «ложную тревогу» там, где опасности для жизни нет. 
«Ложная тревога» часто имеет место в нашей профессиональной жизни, особенно когда мы действуем в динамичной среде, решаем новую задачу, участвуем в конфликте или приступаем к масштабному проекту. Она может выражаться в страхе неодобрения и критики, страхе потерять привычную роль, страхе сменить окружение и многих подобных.
В результате мы можем сопротивляться переменам в тот самый момент, когда нам нужно их принять. Мы можем уклоняться от новых обязанностей и не суметь полностью раскрыть свой потенциал. Мы можем избежать конфликта и потерять творческую идею. 
Ученые обнаружили, что у нас в мозгу есть детектор опасности — миндалевидное тело (амигдала) и оно играет ключевую роль в формировании эмоций, в частности страха. Амигдала мгновенно реагирует как на физические, так и на социальные угрозы, запуская каскад стрессовых реакций: выброс кортизола, учащение пульса. В этот момент активность префронтальной коры (ПФК), ответственной за анализ, выбор и долгосрочное планирование, подавляется.

Мне представляется важным научиться снижать интенсивность и длительность переживаний, связанных с «ложными угрозами», переходя в состояние открытого исследования, обучения и выбора. Поэтому в этой статье предлагаю рассмотреть варианты как это сделать.

Способность управлять своими эмоциями является важным профессиональным навыком коуча. Существуют психологические исследования, подтверждающие корреляцию между наличием эффективных стратегий управления эмоциями и уровнем эмпатии и готовности поддерживать других людей. Не случайно в обновленной версии компетенций коуча ICF расширяются требования в отношении развития и поддержания этой способности, а также обращается внимание на эмоциональное благополучие коуча.

Известно, что то, как мы интерпретируем событие («Это катастрофа» vs. «Это сложный вызов»), напрямую определяет силу и качество нашей эмоции. Когнитивная переоценка — это процесс усиления влияния префронтальной коры на амигдалу, успокаивающий ее тревогу и переводящий мозг в режим анализа.

Другими словами, значения, которые мы придаем различным аспектам ситуации, влияют на нашу эмоциональную реакцию — и, таким образом, мы можем управлять своими эмоциями, «переосмысливая» или по-новому интерпретируя ситуацию.

Тем не менее, эффективные стратегии управления эмоциями не универсальны и зависят от структуры личности, индивидуального аффективного стиля и текущей когнитивной нагрузки, поэтому осознать и научиться применять свои лучшие стратегии — это задача как для собственного развития коуча, так и предмет исследования на сессии с клиентом.

Человек в состоянии социальной угрозы физиологически находится в режиме выживания. Как можно помочь ему перейти в продуктивный режим исследования, обучения и целенаправленного планирования?

В коучинге мы создаем условия, в которых включаются естественные регуляторные системы клиента. Сильные вопросы способны вернуть фокус внимания клиента к текущему моменту и к исследованию ситуации, снижая накал часто излишне сильной эмоции самозащиты за счет активации префронтальной коры.

Рассмотрим несколько стратегий и вариантов вопросов с точки зрения нейроэффекта.Приглашаю подумать также о других формулировках вопросов.

Цель: вернуть внимание в «здесь и сейчас».
Вопросы: «Что Вы сейчас чувствуете, когда об этом говорите?», «Где в теле находится это ощущение?»
Нейроэффект: Переключает активность с лимбической системы на сенсорные сети и островковую долю, отвечающую за интероцепцию (ощущения тела), снижая интенсивность эмоции.

Цель: помочь клиенту точно идентифицировать переживание, создавая дистанцию между ним и его состоянием.
Вопросы: «Какое слово лучше всего описывает Ваше состояние?»,
«На что это похоже?», «Если бы это могло говорить, какую самую важную вещь оно пытается Вам сообщить?»
Нейроэффект: Исследования показывают, что вербализация снижает активность миндалины и повышает активность ПФК. Назвав эмоцию, мы делаем её объектом анализа.

Цель: перевести мышление из пассивной руминации в активное исследование и планирование.
Вопросы: «Как если бы вы могли взглянуть на ситуацию глазами исследователя, как на данные для анализа, что Вы замечаете?», «Чему Вы научились, благодаря этому опыту?», «Какой легкий маленький шаг Вы могли бы сделать, чтобы двигаться к тому, что действительно важно для Вас?»
Нейроэффект: Такие вопросы активируют дорсолатеральную ПФК (планирование, когнитивный контроль, гибкость) и вентромедиальную ПФК (эмоциональная регуляция, принятие решений, оценка значимости событий), переводя мозг в режим целенаправленных действий.

Каждая сессия, где клиент в безопасности по-новому интерпретирует сильную эмоцию, распознаёт «ложную» угрозу, обучается и меняется под воздействием опыта, исследуя новые перспективы, — это шаг в развитии нейропластичности мозга.

Коучинг создаёт уникальные условия доверия, любопытства и партнёрства, в которых  собственная нервная система человека естественным образом находит путь к балансу. Доминирование миндалины при «ложной» угрозе заменяется гармоничной работой префронтальной коры, ведущей к исследованию и обучению.